Рубрика: Попаданец

Игорь Валериев — Отряд

Сознание, душа, её матрица или что-то другое, составляющее сущность гвардии подполковника Аленина Тимофея Васильевича, офицера спецназа ГРУ, каким-то образом перенеслось из две тысячи восемнадцатого года в одна тысяча восемьсот восемьдесят восьмой год. Носителем стало тело четырнадцатилетнего казачонка Амурского войска Тимохи Аленина.
За двенадцать лет Аленин многого достиг в этом мире. Очередная задача, которую он поставил перед собой – доказать эффективность тактики применения малых разведочных и диверсионных групп, вооружённых автоматическим оружием, в тылу противника, – начала потихоньку выполняться.
Аленин-Зейский и его пулемёты Мадсена отметились при штурме фортов крепости Таку и Восточного арсенала города Тяньцзинь, а также при обороне Благовещенска.
Впереди новые испытания – участие в походе летучего отряда на Гирин, ставшего в прошлом мире героя самым ярким событием этой малоизвестной войны, и применение навыков из будущего в операциях «тайной войны», начавшейся между Великобританией и Российской империей.

Владимир Малыгин — Если боги за нас!

Два якоря есть у каждого человека. Два основных и главных: первый – это дом, второй – наши родные и любимые. Но что делать, если оказывается, что отныне дом есть и в далёком прошлом, и он зовёт к себе, манит и не отпускает? И любимая собака как-то очень подозрительно вовремя открывает звёздные дороги. Остаётся только лишь решительно шагнуть вперёд… Но там прошло десять лет, Русь идет по другому пути, а ты вдруг оказываешься в роли наживки в играх за власть… И твои верные друзья и надёжные соратники могут протянуть руку помощи, а могут нанести смертельный удар.

Юрий Корчевский — Ступени на эшафот

Павел вышел в отставку, но службу в Охранном отделении несёт его сын Матвей. Революционеры всех мастей перешли от террора индивидуального, направленного на государя, к террору массовому. В людных местах боевики почти всех партий взрывают бомбы, призывают народ на баррикады. А сами проводят экспроприации, фактически грабежи банков, артелей, почты. И что для Матвея самое омерзительное, в министерстве находится предатель интересов службы, да не один.

Владимир Марков-Бабкин — Император мира

Год 1917-й. Революционные изменения охватили Россию и весь мир. Новый русский император Михаил II вступил в схватку с сильными мира сего. И схватка эта с каждым днем становится все более жесткой и изощренной. Битвы, интриги, цинизм, заговоры, предательства, покушения, казни, трагедии и нотка романтики – вот повседневная бурная жизнь нашего современника, оказавшегося посреди революции и Великой войны.

Александр Курзанцев — Ученик поневоле

Тебя выбрали учеником магической академии. Чем не повод для радости? Но что если из-за банальной ошибки к тебе пришли не в семнадцать лет, а в тридцать четыре? И тебя снова сажают за парту к семнадцатилетним. И если бы только это, но вокруг одни ведьмы, а собственная завкафедры так и жаждет провести над тобой эксперимент в «интимной» атмосфере общажного чердака. А еще комиссии, проверки, допросы, наемные убийцы и ведро, ставшее в твоих руках молотом Тора.

Виталий Храмов — Темные тропы

Продолжение Катарсиса… Попаданец в Мире магии и меча, пережившем апокалипсис. Голод, страх, запустение, средневековье с мечниками и магами. Но кроме них в мире разлита Скверна и бродят её порождения — чудовища, мутанты и ожившие мертвецы. Все против всех. И хорошо было бы, если бы я был бы спецназовцем, мастером фехтования или магом с постоянным доступом к Википедии, но… Возможно, так и есть, но я — случайно помещён в первое попавшееся тело и совсем ничего не помню о себе. Совсем ничего. А передо мной уже стелется дорога через Тьму. Куда ведёт эта тёмная тропа?

Анатолий Подшивалов — Господин изобретатель

Конец XIX века, время непростое. Сознание Андрея Степанова не вселяется ни в императора, ни в цесаревича, ни в великого князя, ни даже в захудалого графа. А вселяется оно в обычного молодого человека, который даже не дворянин, а неудавшийся юрист, да еще купеческого рода.

«Вселенец» не спецназовец, не снайпер, не владеет единоборствами, песен про поручиков и кавалергардов «сочинять» не хочет. Дед его — купец первой гильдии, но отказал всем от дома, и к нему еще предстоит найти подход. По специальности Андрей — математик-программист, кроме того, работая в фармацевтической компании, он нахватался по верхам кое-каких знаний в химии. Историю знает крайне отрывочно, точных дат не помнит, только ведущие события и общий ход истории. И что делать с такими навыками в конце XIX века?.. А за себя и державу — обидно.

Виктор Тюрин — Профессионал

Америка. Лос-Анджелес. 1949 год. Оперативник, работавший за рубежом, погибает и попадает в тело пятнадцатилетнего подростка. Так сложились обстоятельства, что с первых минут новой жизни герою придется вступить в схватку с мафией. У китайцев есть такая поговорка: акула будет очень довольна, если весь мир превратится в океан. Если сравнить эту поговорку с криминальным миром Америки, то как-то само собой вышло, что местные акулы оказались не такими уж страшными хищниками, когда в их водах появилась русская акула.

Владимир Малыгин — На боевом курсе!

Пора Сергею пересаживаться с «Ньюпора» на более привычную многомоторную машину. Теперь есть возможность полетать и повоевать на «Илье Муромце». Ведь на нём не только пассажиров и различные грузы в кабине перевозить можно, но и кое-что ещё… Например, использовать самолёт в качестве бомбардировщика дальнего действия с новыми, только что поступившими на вооружение авиационными бомбами. А если установить дополнительные топливные баки, то можно даже в Данию слетать. Или в Объединённое Королевство. Без бомб, само собой. А ещё появляется горячее желание до Берлина долететь. И вот тут бомбы на борту обязательны! А три пулемёта превращают самолёт во вражеском небе в неприступную воздушную крепость…

Николай — Дронт Брат

Казалось бы, сюжет предсказуем — «попаданец» в собственное прошлое начинает искать клады и понемногу перестраивать мир по своему усмотрению. Знание будущего дарит неисчерпаемые возможности. Трагедия СССР не дает ему покоя. Но Сергей уверен, что сможет изменить судьбу страны — и в его успех хочется верить.